June 2007
The director of facilities was a small man with ruddy cheeks and dark, deep-set eyes, his prominent forehead framed by an explosion of cottony white hair, thinning as it marched toward the back of his head, cowlicks rising from the mass like waves moving toward the slightly pink island of his bald spot. His handshake was quick and strong, though not too quick and not too strong: He was accustomed to gripping arthritic fingers.
Директор Бюро регистрации, жизнеобеспечения и похорон был невысоким человеком, с румянцем на щеках и темными, глубоко посаженными глазами, а его высокий лоб обрамлял густой ореол пышных белокурых волос, редеющих ближе к затылку, — светлые вихры вздымались, словно волны над розоватым островом лысой макушки. Его рукопожатие было уверенным и сильным, хотя не слишком уверенным и не слишком сильным: он привык пожимать и артритные пальцы.
читать дальше
“Thank you for coming,” he said. He released my hand, wrapped his thick fingers around my elbow, and guided me down the deserted hallway to his office.
“Where is everyone?” I asked.
“Breakfast,” he said.
— Спасибо, что пришли, — сказал он. Он выпустил мою руку, обхватил толстыми пальцами мой локоть и повел меня вдоль пустого коридора к своему офису.
— А где все? — спросил я.
— Завтрак, — ответил он.
His office was at the far end of the common area, a cluttered, claustrophobic room dominated by a mahogany desk with a broken front leg that someone had attempted to level by placing a book beneath it and the dingy white carpet. The desktop was hidden beneath listing towers of paper, manila file folders, periodicals, and books with titles such as Estate Planning 101 and Saying Good-bye to the Ones You Love. On the credenza behind his leather chair sat a framed photograph of an elderly woman scowling at the camera, as if to say, Don’t you dare take my picture! I assumed it was his wife.
Его офис находился в дальнем конце помещения — захламленная комната, ужас клаустрофобика. Почти все пространство занимал рабочий стол из красного древа со сломанной передней ножкой, которую кто-то попытался сделать устойчивее, подложив под нее книгу. На полу лежал потертый, некогда белый ковер. Стол был завален высокими покосившимися пачками бумаги, картонных папок, газет и журналов и книгами типа «Наследование земельной собственности» или «Как сказать "прощай" тем, кого любишь». Позади кожаного кресла на подставке стояла фотография в рамке. На ней была изображена пожилая женщина. Она смотрела в объектив так хмуро, словно говорила: «Как ты смеешь фотографировать меня?!» Я решил, что это жена директора.
He settled into his chair and asked, “So how is the book coming?”
“It already came,” I answered. “Last month.” I pulled a copy from my briefcase and handed it to him. He grunted, flipped through some pages, his lips pursed, thick brows gathering over his dark eyes.
Он опустился в кресло и спросил:
— Ну, как продвигается книга?
— Она уже вышла, — ответил я. — Месяц назад.
Я достал один экземпляр из портфеля и протянул директору. Он что-то пробормотал, пролистал несколько страниц, поджал губы, сдвинул густые брови над темными глазами.
“Well, glad to do my part,” he said. He held the book toward me. I told him it was his to keep. The book remained between us for a moment as he glanced about the desk, looking for the most stable pile upon which to balance it. Finally it disappeared into a drawer.
— Что ж, рад, что и я внес свою лепту, — сказал он и протянул мне книгу обратно. Я сказал, что он может оставить ее себе. Книга на несколько минут зависла между нами, пока он судорожно искал взглядом на столе стопку, на которой эта книга имела бы шанс удержаться хотя бы ненадолго. В итоге она исчезла в ящике стола.
Продолжение буду кидать в комменты, дабы не плодить сущностей